Ильдар Гайнуллин, «Клиомед»: «Нужно зачистить рынок от лжеспециалистов – «остеопрактов», «остеонавтов»

Основатель «Клиники остеопатии Гайнуллина» Ильдар Гайнуллин: «Остеопатия — это классная, созидательная профессия, которая приносит удовлетворение» Фото: Андрей Титов

«Мы стали первыми в России, кто получил лицензию на остеопатию»

— Ильдар Рустэмович, хотя остеопатия официально признана как направление медицины, у некоторых имеется предвзятое к ней отношение. Как оно меняется со временем?

— Остеопатия как метод лечения существовала и раньше, но в конце 2016 года вышел приказ, который сделал ее лицензируемым видом медицинской деятельности. Как только лицензирование ввели (с начала 2018 года), мы подали документы и стали первыми в России, кто получил лицензию на остеопатию (разрешительный документ, подтверждающий право организации или ИП законно оказывать медицинские услуги по данному профилю, — прим. ред.). Для меня это было принципиально — все должно быть по правилам. Сейчас у нас 131 остеопат в Татарстане и 156 лицензий (лицензии имеются у многих клиник, но не везде есть врачи). Интересно, что 73 процента республиканских остеопатов — это неврологи, а 17 процентов имеют научную степень. Потенциал в республике очень высокий.

Кстати, когда защищал кандидатскую диссертацию в 2014 году, моя работа была одной из первых в России, где слово «остеопатия» было вынесено в название. Тогда все говорили, что ВАК (высшая аттестационная комиссия) не пропустит, но я настоял. Хотелось двигаться вперед открыто.

— А как обстоят дела с остеопатией в государственных учреждениях?

— Пока сложно. Все ведущие больницы — 18-я, РКБ, ДРКБ, Клиника медицинского университета и другие — имеют лицензии по остеопатии, но всего в госучреждениях работают два врача-остеопата. Когда министром здравоохранения Татарстана был Марат Садыков, он запустил специальную бюджетную программу, и несколько врачей обучилиcь остеопатии за счет бюджета, но когда он, к сожалению, ушел из жизни, процесс заморозили.

Сейчас я включен в минздрав Татарстана как главный специалист по остеопатии. Надеюсь, с поддержкой министерства удастся интегрировать остеопатию в госструктуры активнее. Мы уже преподаем в КГМУ (я доцент кафедры реабилитации и спортивной медицины) и в Медакадемии (на кафедрах рефлексотерапии и остеопатии, детской неврологии). Я также часто выступаю на конференциях совместно с классическими врачами. Например, мы в качестве примера берем какую-то проблему в организме человека, какую-то болезнь и сравниваем, как эту проблему видит классический медик, а как — остеопат. Важно показать, что остеопатия не противопоставляет себя классической медицине, а дополняет ее.

— Почему остеопатия до сих пор не включена в перечень бесплатных медицинских услуг по ОМС?

— На это есть несколько причин. Во-первых, система ОМС требует четких стандартов — диагноз, протокол, процедура. Это конвейер, рассчитанный на быстрый скрининг и понятные алгоритмы. Остеопатия же — про индивидуальный подход, втиснуть это в формат «одна процедура — один тариф» пока сложно. Система ОМС очень инертна, новые методы интегрируются тяжело.

Во-вторых, есть проблема клинических рекомендаций. У каждой специальности есть утвержденный перечень методов лечения — например, при головной боли назначается то-то и то-то. Остеопатия пока не вписана в эти рекомендации для других специальностей. Мы над этим активно работаем, и, как только остеопатия появится в клинических рекомендациях, мы надеемся, ее получится включить в перечень услуг по ОМС.

«Сейчас я включен в минздрав Татарстана как главный специалист по остеопатии. Надеюсь, с поддержкой министерства удастся интегрировать остеопатию в госструктуры активнее» Фото: Андрей Титов

«Если специалист называет себя как-то иначе, чем «врач-остеопат», это подделка. Чаще всего эти люди вообще не имеют медицинского образования»

— На рынке появляется много новых «авторских» методик — «остеопрактика», «нейробаланс» и так далее. Как вы к ним относитесь?

— Это не остеопатия. Принцип здесь ровно тот же, что и в фармацевтике, — есть лекарство-оригинал, а есть дженерики, в которых меняют пару букв в названии и юридически это уже другой препарат. У нас то же самое, поэтому мы видим целую плеяду названий: «остеопракты», «остеонавты», «остеобаланс», «нейробаланс», «остеомассаж», в общем, вариаций масса. Важно понять — если специалист называет себя как-то иначе, чем «врач-остеопат», это подделка. Чаще всего эти люди вообще не имеют медицинского образования.

Само появление таких «методик» — это обратная сторона популярности остеопатии. Если метод эффективен и востребован, вокруг него неизбежно начинают появляться подделки. Если бы остеопатия не работала, никто бы не тратил время на то, чтобы под нее мимикрировать. Люди, которые предлагают такие услуги, нашли способ замаскироваться с юридической точки зрения.

Обучение на такие «специальности» может пройти кто угодно, любая домохозяйка. Ей продадут курс и скажут, что она теперь «остеопракт». И, что интересно, многие из них искренне верят, что стали остеопатами. Я сам, когда вижу объявления об оказании услуг на сайтах, пишу им и прошу предъявить диплом. Мне показывают сертификат о прохождении курса. Я объясняю: «Это не диплом. Остеопат — это врач с высшим медицинским образованием». И очень часто слышу в ответ: «А я и не знал». Людей просто обманывают, продавая им воздух. Но есть и те, кто действует целенаправленно, понимая, что юридически их крючком не подцепишь, потому что название другое.

Как председатель татарстанского отделения российской остеопатической ассоциации, я подключаю юристов, мы пишем в Росздравнадзор и прокуратуру. Это как выпалывать сорняки, которые со временем вновь появляются, поэтому работу надо вести постоянно. 

В общем, я отношусь к этому резко отрицательно. Это не просто конкуренция, это введение людей в заблуждение и дискредитация метода.

Есть три четких критерия настоящего врача-остеопата. Во-первых, это должен быть врач с высшим медицинским образованием, государственным дипломом, сертификатом и действующей аккредитацией по специальности «остеопатия». Как правило, у врача-остеопата есть и базовая специальность — чаще всего неврология, но может быть и другая. Есть и те, кто имеет только специальность «остеопатия», но это тоже врач.

Во-вторых, место приема. Клиника или кабинет, где принимает врач, должны иметь лицензию на осуществление медицинской деятельности по профилю «остеопатия». Это обязательно. Если вам предлагают прием в массажном салоне или просто в арендованном кабинете без лицензии — это сомнительно. Это все равно что стоматолог, принимающий в подвале без соответствующих документов.

В-третьих, реестр. Есть официальный сайт российской остеопатической ассоциации, где ведется реестр врачей-остеопатов, официально допущенных к профессиональной деятельности. Если специалист там есть — это стопроцентная гарантия, что он настоящий. За реестром следят, и, если у врача закончился диплом или сертификат, его оттуда убирают.

У меня есть мечта — создать отдельный татарстанский реестр или группу, где можно было бы легко проверить любого специалиста. Потому что отсутствие человека в общероссийском реестре не всегда означает, что он плохой (возможно, он просто не вступил в ассоциацию), но если он там есть — это точно знак качества. Все врачи моей клиники, естественно, являются членами ассоциации.

— Как вы определяете границы компетенции остеопата и классического медика? Нет ли риска того, что пациент будет терять время у остеопата, тогда как ему нужно обратиться к специалисту другого профиля?

— Здесь нужно понимать главное: остеопат — это в первую очередь врач. Все врачи-остеопаты имеют базовую медицинскую специальность (неврологию, терапию, педиатрию и так далее). Нас с институтской скамьи учат особой настороженности и умению видеть «красные флаги» — симптомы, которые могут указывать на серьезные заболевания, включая онкологию. Когда к нам приходит пациент, мы оцениваем его состояние не только с позиции остеопатии, но и с позиции классической медицины.

Существуют четкие клинические рекомендации. Если в процессе диагностики мы видим какие-то подозрительные моменты, которые требуют углубленного обследования, мы не начинаем лечение. Наша обязанность — направить пациента на обследование, к профильному специалисту: сделать МРТ, сдать анализы, сходить к онкологу или другому врачу. Мы не беремся за случаи, которые находятся вне нашей компетенции.

Проблема здесь в другом. Настоящий врач-остеопат так и поступает. А вот так называемые ложные остеопаты — те самые «остеопракты», «остеонавты» и прочие, о которых мы говорили, зачастую не имеют медицинского образования и этих «красных флагов» просто не видят. Или не хотят видеть. Вот где кроется главный риск для пациента. Поэтому я всегда призываю проверять не только название методики, но и наличие у специалиста высшего медицинского образования и действующей лицензии.

«Мы обращаем внимание не только на то, где болит — шея, спина, ноги, а смотрим на всю картину в целом: какие факторы в теле могли привести к тому, что образовалась данная проблема» Фото: Андрей Титов

«Когда я начинал, остеопатов можно было по пальцам одной руки пересчитать»

— Ильдар Рустэмович, почему вы занялись остеопатией?

— Я получил медицинское образование, закончил педиатрический факультет Казанского медицинского университета. Затем прошел ординатуру и аспирантуру по неврологии, защитил кандидатскую диссертацию.

И как раз во время обучения в ординатуре по профилю неврологии я постоянно встречал пациентов с проблемами болей в спине, грыжами. И в один момент я понял, что тех методов, которые есть в классической неврологии, мало. Лекарства, которые дают для того, чтобы быстро обезболить, снять мышечный спазм либо улучшить циркуляцию крови, — это хорошо, но они не воздействуют на главную причину. Такое лечение сразу стремится ответить на вопрос, как вылечить, и не дает ответа на вопрос, почему болит.

Остеопатия же в лечении ставит на первое место поиск ответа на вопрос «Почему?». Мы обращаем внимание не только на то, где болит — шея, спина, ноги, а смотрим на всю картину в целом: какие факторы в теле могли привести к тому, что образовалась данная проблема. И устранение этих факторов дает хорошие результаты. Я сам наблюдал пациентов, занимался ими, видел результаты и все больше убеждался, что остеопатия — это такой широкий взгляд на человека. Все больше влюблялся в нее!

Поэтому я стал углубляться в обучение остеопатии, получил образование в Европейской школе остеопатии в Англии. Это было в 2008–2012 годах. А в 2013-м основал отделение остеопатии при медицинской клинике.

— Почему решили открыть профильное отделение — остеопатия была популярна в то время?

— Скорее наоборот, люди тогда вообще мало что знали об остеопатии. Это, кстати, было проблемой, у общества к тому моменту сформировалось в корне неверное представление, что остеопатия — это что-то связанное с патологией костей и тому подобное. Мы пытались действовать через сарафанное радио: наши клиенты рассказывали своим родным, друзьям, знакомым, чем мы занимаемся на самом деле.

Зато не было проблем с конкуренцией, остеопатов в Казани тогда можно было по пальцам одной руки пересчитать. Стоит отметить, что и наше остеопатическое отделение тогда было совсем маленьким, в самом начале у нас работали всего три человека — остеопат в моем лице, массажист и администратор. Для бизнеса это, можно сказать, смешно. Но в тот момент это и не позиционировалось как бизнес-идея для заработка средств, а являлось простым желанием открыть такое вот особенное место, где на людей смотрели бы широко открытыми глазами, с искренним желанием помочь не только медикаментозно, но и мануально. Я понимал, что позже потихоньку мы будем развиваться.

Вскоре в Казани на базе Северо-Западного государственного медицинского университета имени Мечникова (он находится в Санкт-Петербурге) выпустилась первая группа остеопатов: я забрал некоторых работать к себе. И после каждого нового выпуска у меня становилось все больше остеопатов.

Спустя время, к 2020-му, мы укрупнились и решили расшириться, переехать в новое помещение. Здесь у нас намного больше кабинетов, сами помещения больше в 2 раза, все уютно, эстетично и приятно глазу, два входа — отдельный для пациентов, отдельный для персонала и студентов. Теперь предусмотрены все удобства — комната матери и ребенка, комфортная зона ресепшена с зоной ожидания и прочее.

— Вы упомянули студентов, посещающих вашу клинику. Вы проводите обучение для остеопатов?

— Мы находимся в партнерстве с Институтом остеопатии Санкт-Петербурга, в нашей клинике находится их филиал, где проходит обучение остеопатии в рамках профессиональной переподготовки. Институт остеопатии Санкт-Петербурга — ведущее образовательное учреждение России для тех, кто хочет заниматься остеопатией. В Казани 80 процентов специалистов окончили этот институт. В нашей клинике я специально предусмотрел большой учебный зал для проведения обучения.

Также мы являемся клинической базой для Казанского государственного медицинского университета и Казанской государственной медицинской академии, в рамках которых проходят занятия с врачами другого профиля для ознакомления их с возможностями остеопатии.

«Мы находимся в партнерстве с Институтом остеопатии Санкт-Петербурга, в нашей клинике находится их филиал, где проходит обучение остеопатии в рамках профессиональной переподготовки» Фото: Андрей Титов

«Внутри нас есть своя «аптека» и своя «лаборатория»

— Вы сказали, что остеопатия отвечает на вопрос, почему болит, а не просто что болит. Можно ли из этого сделать вывод, что остеопатия — это скорее про профилактику?

— И да и нет. Скорее это иной взгляд на человека — взгляд со стороны здоровья. Понимаете, в обывательском и даже в классическом медицинском смысле здоровье часто воспринимают как отсутствие болезни. Схема работает так: у человека болит голова. Он идет к неврологу. Невролог проводит обследование и не находит неврологической патологии. Он говорит: «Вы здоровы, это не ко мне, идите к эндокринологу». Эндокринолог смотрит свой профиль, анализы в норме и отправляет к другому специалисту. И так по кругу.

Получается, что здоровье приравнивается к отсутствию конкретного диагноза. Но это условность. В этой системе мало кто смотрит на организм как на единое целое. Не многие задаются вопросом: почему тело вошло в то состояние, которое потом привело к болезни?

В остеопатии нас учат видеть здоровье и ощущать его. Мы учимся чувствовать ткани: какими они должны быть в норме, как они меняются при пальпации, если есть патология. Нас учат смотреть на человека с позиции его функционирования.

Разберем биомеханический подход. Самый простой пример — осанка. В классической медицине на осанку обращают внимание либо у детей-подростков (типичное «у мальчика сколиоз — надевайте корсет»), либо уже когда совсем все плохо. А для нас осанка — это фундамент. Если осанка нарушена и голова смещена вперед, то неизбежно появится напряжение в шее, нарушится кровоток и рано или поздно голова начнет болеть. Но лечить в этом случае нужно не голову, а восстанавливать баланс всего тела.

— То есть вы ищете первопричину, а не следствие?

— Именно. Давайте я объясню на простом примере. Представьте, что наш организм — это ручеек. На его пути встал камень — какая-то механическая перегрузка, спазм, зажим. Ручеек не может течь свободно, он начинает обходить препятствие, где-то застаиваться. Классическая медицина в этой ситуации начнет «усиливать напор» — назначать препараты, улучшающие кровоток, чтобы вода протолкнулась через камень. А наша задача — убрать этот камень с пути. Убрать механическое напряжение.

Мы смотрим на тело и ищем, где оно перегружено. Где зажата печень, где перекошен таз, где спазмирована диафрагма. Наша задача — сбалансировать эту конструкцию, убрать все механические блоки. Почему это важно? Потому что у тела колоссальные внутренние ресурсы. Внутри нас есть своя «аптека», своя «лаборатория». Если кровоток где-то замедлен, питательные вещества просто не дойдут до органа. Орган начнет страдать, и со временем разовьются застой и болезнь. Если же мы убираем блок и налаживаем механику, кровоток восстанавливается, и организм исцеляет себя сам.

Но биомеханика — это только первый уровень. Есть еще два. Второй — нейродинамика. Это то, как наш мозг управляет телом. Иногда проблема не в мышцах и не костях, а в том, что нейронные связи «барахлят». Мозг просто неправильно посылает сигналы или тело разучилось правильно выполнять команды. В этом случае наша задача «включить» нервную систему, помочь восстановить правильное управление.

И третий — метаболический процесс, или гидродинамика. Тело человека примерно на 70 процентов состоит из воды. Это жидкостная структура. Там, где есть застой, где жидкость становится вязкой, начинается «болото». А в болоте, как известно, заводится всякая «живность». В диагностике мы оцениваем текучесть и вязкость. Это можно даже объяснить на бытовом уровне: возьмите банку с водой и банку с краской, потрясите их. Вы почувствуете разницу в плотности, в вязкости. Примерно то же самое ощущает остеопат, когда работает с телом пациента — он чувствует, где движение жидкости свободное, а где оно заторможено.

«Нас интересует не просто сам факт смещения в шейном отделе, а вопрос, почему телу стало комфортно находиться в этом неправильном состоянии» Фото: ru.freepik.com

— Остеопатию зачастую путают с мануальной терапией. В чем их принципиальное различие?

— В предмете изучения. У каждой медицинской специальности есть свой предмет. У мануальной терапии это опорно-двигательный аппарат — мышцы, связки, суставы, позвоночник. Мануальный терапевт смотрит более локально. Если болит шея, он будет работать с шеей. Если он видит смещение позвонка, его задача — вправить его на место.

Предмет остеопатии — соматическая дисфункция. Если по-русски, это функциональное нарушение в теле. Нас интересует не просто сам факт смещения в шейном отделе, а вопрос, почему телу стало комфортно находиться в этом неправильном состоянии. Причина почти всегда находится не там, где болит. Она может быть «спрятана» где-то в другом месте.

Самый частый пример — перекос в тазу. Из-за него все тело, весь позвоночник выстраиваются неправильно, чтобы компенсировать этот перекос. В результате страдает шея. Или, скажем, очень много проблем сейчас связано с зубочелюстной системой. Челюсть — мощнейшая структура, и она напрямую влияет на положение головы и всего тела. Если у человека голова уходит вперед, челюсть вынуждена задвигаться или смещаться назад, чтобы сохранить горизонтальный взгляд и возможность жевать. Начинаются проблемы с височно-нижнечелюстным суставом, щелчки, боль. Стоматолог может исправлять прикус, но, если не убрать дисбаланс во всем теле, причина останется.

— Проблемы с зажатой челюстью действительно в последнее время стали часто обсуждаться. Это правда так важно?

— Да. Жевательная мышца — самая мощная в теле. Из-за стресса, тревоги мы постоянно сжимаем челюсти, даже во сне, а еще скрипим зубами. Плюс положение головы влияет на прикус — если голова уходит вперед, челюсть компенсаторно смещается назад, нарушается биомеханика. Мы часто работаем в паре со стоматологами. Если просто поставить брекеты, но не убрать дисбаланс во всем теле, лечение может затянуться или быть менее эффективным. Есть простой тест: если вы запрокидываете голову назад, рот должен открываться шире чем в обычном положении. Если нет — есть нейродинамическая проблема и стоматологу лучше работать в связке с остеопатом.

«Сразу после родов очень важно показать ребенка остеопату. Во время рождения его шея и подзатылочная зона испытывают сильнейшее напряжение» Фото: Андрей Титов

«Женщины, которые ходят к остеопату во время беременности, лучше рожают»

— Кому остеопатия нужна в первую очередь?

— Если выстроить приоритеты, то на первом месте — беременные. Я даже прошел интернатуру по акушерству и гинекологии (будучи уже кандидатом медицинских наук), чтобы глубже изучить тему родового травматизма. Сейчас работаю над докторской по этой теме. Мы проводили исследования и доказали: женщины, которые ходят к остеопату во время беременности, лучше рожают, у них меньше разрывов и меньше негативных последствий для ребенка.

Почему? Из-за сидячего образа жизни, падений, травм таз часто «заблокирован», плохо двигается. Когда ребенок проходит через родовые пути, он испытывает колоссальную компрессию. Если таз не раскрывается, приходится прибегать к стимуляции, а это дополнительные риски для шеи и головы малыша. Мы готовим тело матери к родам: работаем с тазом, крестцом, диафрагмой, чтобы все прошло мягче.

Сразу после родов очень важно показать ребенка остеопату. Во время рождения его шея и подзатылочная зона испытывают сильнейшее напряжение. Оттуда исходят важнейшие нервы: блуждающий (отвечает за колики и срыгивания), подъязычный (захват груди), добавочный (кривошея). Часто беспокойство малыша, проблемы со сном — это следствие послеродового напряжения. Зачастую одного-двух бережных сеансов достаточно, чтобы его убрать.

— Как часто нужно посещать остеопата тому, кто постарше?

— Детей нужно сопровождать по мере роста — минимум 2 раза в год, а иногда и раз в три месяца. Они быстро растут, и важно вовремя корректировать дисбалансы, чтобы не сформировались нарушения осанки, сколиоз, косолапость. Очень много обращений с задержкой речевого развития. Это часто связано с зажимами в области шеи и челюсти, тогда страдают механизмы воспроизведения речи (дизартрия) или напряжением на уровне головного мозга, и страдают механизмы формирования речи (алалия).

Взрослые обычно приходят тогда, когда у них уже начались проблемы. Самые частые из них — это боли в спине и шее, головная боль. Второй большой блок — пациенты, которые чувствуют дискомфорт в теле, асимметрию, которым с трудностями даются определенные физические упражнения. И третий, очень популярный сейчас — стоматологический. Проблемы с челюстью, скрежет зубами, щелчки в височно-нижнечелюстном суставе. Но не нужно ждать всех этих проблем, рекомендую раз в полгода посещать остеопата для диагностики и профилактики.

«Сидячая работа, неправильное положение за компьютером, привычка сутулиться, стоять или ходить с перекошенным тазом — все это создает хронические перегрузки» Фото: ru.freepik.com

— В чем кроются причины болезней у взрослых?

— Все мы родом из детства, и если в младенчестве остеопат не посмотрел ребенка, не скорректировал вовремя нарушения, то с возрастом эти проблемы никуда не денутся. Они просто перемещаются, трансформируются, тело адаптируется, но дисбаланс остается.

Если же обобщать, то природа нарушений в организме делится на три большие группы. Первая — механические причины. Сюда входят очевидные травмы: человек упал, ударился, попал в аварию. Но это не только травмы в прямом смысле слова. Это и накопленные годами нарушения осанки. Сидячая работа, неправильное положение за компьютером, привычка сутулиться, стоять или ходить с перекошенным тазом — все это создает хронические перегрузки. Тело вынуждено подстраиваться под неправильную биомеханику, и рано или поздно это приводит к боли.

Вторая группа — метаболические причины. Механика тела может быть в полном порядке, но страдает питание. Человек ест не пойми что, у него нарушается обмен веществ, и, как следствие, возникает вязкость жидкостных сред. Ток крови, лимфы, межклеточной жидкости замедляется. В таких случаях мы работаем в связке с диетологами, нутрициологами, гастроэнтерологами. Наша задача — убрать эту вязкость, «разогнать застой» на уровне тела.

И третья причина — нейродинамическая. Это когда человек просто не умеет управлять своим телом. Он не скоординирован, двигается неправильно. Здесь уже требуется не столько лечение, сколько обучение. Поэтому я всегда говорю: остеопатия отлично работает в связке с ЛФК, пилатесом или грамотным тренером. Речь не о том, чтобы накачать мышцы (хотя это тоже хорошо), а о том, чтобы научиться правильно двигаться: правильно приседать, наклоняться, распределять нагрузку. Если человек этого не умеет, даже идеальная механика, восстановленная остеопатом, со временем снова сломается.

— Опишите портрет вашего среднестатического клиента.

— У нас интересная статистика. 70 процентов — женщины, 30 процентов — мужчины. До 20 лет соотношение 50 на 50 (водят родители), после 20 лет женщин становится больше, а пик женской аудитории (80 процентов) приходится на возраст 30–60 лет. Мужчины начинают активнее приходить только после 60. Женщины внимательнее к себе, следят за осанкой, внешностью, и они как раз зачастую проводят своих мужей.

Половина наших пациентов — дети, и среди них очень много грудничков. Женщины также часто приходят с подготовкой к беременности, болями или просто желанием улучшить качество тела. Есть и те, кто приходит из-за проблем с зачатием.

«Сейчас в клинике работают 10 врачей-остеопатов, а также психотерапевт, психолог и инструктор по абилитации дыхания» Фото: Андрей Титов

«Первые 8 лет я не брал из компании ни копейки, все уходило в развитие»

— Ваша клиника — это не только про медицину, но и про бизнес. Расскажите, как он развивался.

— Первое помещение (180 квадратных м) мы взяли в кредит, это были дополнительные площади к действующему медицинскому центру, как отделение остеопатии данной клиники. В первое время все деньги уходили на погашение этого займа и выплату зарплаты, я не видел никакой прибыли. И как я уже говорил, на старте нас было всего трое, и я, помимо работы остеопатом, совмещал должность директора, бухгалтера, делопроизводителя и управляющего данным отделением.

Как в любом микробизнесе, всем занимался сам, даже самыми мелкими вопросами. Сейчас я уже прошел обучение в Высшей школе бизнеса при Институте управления, экономики и финансов КФУ, в 2024 году получил степень MBA, но на старте у меня вообще не было ни опыта, ни теоретической базы в вопросах построения бизнес-процессов, приходилось учиться на своих ошибках.

И только с 2021 года, после того как мы переехали в новое помещение и закрыли старые кредиты, бизнес начал приносить реальную прибыль. То есть первые 8 лет я не брал из компании ни копейки, все уходило в развитие. Сейчас в клинике работают 10 врачей-остеопатов, а также психотерапевт, психолог и инструктор по абилитации дыхания.

— С какими сложностями вы сталкивались на старте?

— Две проблемы, которые слегка тормозили нас вначале, и которые я уже так или иначе упомянул: отсутствие специалистов и плохая информированность населения — искаженное восприятие остеопатии.

С первой трудностью справились со временем, когда начали выпускаться первые врачи-остеопаты в Казани, а со второй помогло справиться банальное сарафанное радио. Это работало настолько хорошо, что до 2020 года мы не потратили ни копейки на маркетинг. У нас была абсолютная заполненность без единой рекламной кампании.

Когда мы переехали в новое помещение и расширили штат, нам потребовалось рассказывать о себе шире. Мы начали осознанно работать с отзывами, просить пациентов делиться впечатлениями, завели аккаунты на всех площадках. Сейчас у нас больше тысячи отзывов с практически идеальным рейтингом на многих сервисах. Современный пациент читает отзывы перед визитом, и это стало необходимым инструментом.

Также в 2020 году мы начали внедрять цифровизацию, хотя для медицинской сферы это было не так очевидно. Сразу запустили телефонию, чат-ботов, рассылки и оповещения через WhatsApp* и «Телеграм». Это отлично работало. Сейчас в период ограничений, возникла новая проблема. Привычные мессенджеры больше не дают гарантии связи, но у их аналогов есть свои нюансы — в том же Max, если человек скрыл для всех номер, ты не можешь найти его и написать. Приходится буквально отматывать все назад на 5–7 лет и возвращаться к звонкам и СМС.

Мы ищем выход через приложение медицинской информационной системы. Оно есть у многих клиник, и мы стараемся мотивировать пациентов его скачивать: через приложение удобно записываться, подтверждать визит, получать напоминания. Плюс у нас там работает программа лояльности с накоплением баллов. Для пациента это выгодно, для нас — надежный канал связи. Но проблема подтверждения визитов и напоминаний в последнее время действительно стоит остро.

«Для нас главный показатель — это самочувствие человека. Пришла пациентка с головной болью, а после наших приемов перестало болеть. Значит, мы помогли» Фото: ru.freepik.com

— По части кадров проблема только в их нехватке или приходилось сталкиваться и с другими трудностями?

— Много раз бывало такое, что приходил хороший специалист, мы в него вкладывались, я помогал ему, обучал, натаскивал, а потом он уходил и открывал свой кабинет. Использовали меня как стартовый капитал. Сейчас я к этому отношусь философски. При встрече многие благодарят за обучение и опыт. Это нормально, рынок есть рынок.

Были и те, кто не выдержал наших внутренних стандартов. Мы строго следим за заполнением медицинских карт, соблюдением порядков. Вся документация у нас в цифровом виде, что экономит время, но требует дисциплины. Некоторые остеопаты, даже хорошие, не захотели работать «по правилам», ушли туда, где нет такого контроля.

Для нас же порядок и качество — приоритет. Мы разбираем каждый отзыв, каждое обращение, если пациент недоволен приемом, приглашаем его бесплатно, и я лично вместе с врачом разбираюсь, что пошло не так, провожу личный прием.

— С какими жалобами вам приходилось сталкиваться?

— Мы редко получаем жалобы, и редко нам говорят, что что-то стало хуже, но случается, когда говорят: «Что-то мне не помогло». Например, человек 30 лет мучился с головной болью, пришел на один сеанс и ожидает, что она пройдет навсегда. Здесь очень важна коммуникация врача. Мы должны объяснять пациенту, как работает остеопатия. Это не про «один раз и на всю жизнь». Мы помогаем организму, запускаем его внутренние механизмы, но ему нужно время на восстановление. Поэтому мы приглашаем пациента через неделю, через две, смотрим, как он справился, и доводим до состояния, когда он приходит просто для поддержки два-три раза в год.

Бывает и так, что в моменте облегчения нет. Организму нужно время, чтобы «переварить» лечение — иногда несколько дней. Мы всегда об этом предупреждаем. Жалобы чаще всего возникают из-за завышенных ожиданий быстрого результата. Наша задача — донести, что здоровье — это процесс, а не мгновенное чудо.

— Используете ли вы объективные методы диагностики для оценки эффективности лечения — анализы, рентген, КТ, УЗИ? Или ориентируетесь только на самочувствие пациента?

— Для нас главный показатель — это самочувствие человека. Пришла пациентка с головной болью, а после наших приемов перестало болеть. Значит, мы помогли. Ей не нужна кипа исследований, чтобы доказать самой себе, что стало лучше.

Но это не значит, что мы отрицаем инструментальную диагностику. Если у человека на руках уже есть свежие снимки МРТ или результаты анализов, мы их, конечно, смотрим. Через несколько лет, если есть необходимость, можно повторить исследование, чтобы увидеть динамику. Но это скорее про наблюдение за хронической проблемой, чем про оценку конкретного остеопатического приема.

Что касается научной работы, то здесь мы, безусловно, используем объективные методы. У нас есть компьютерный топограф — это не рентген, а аппарат, который строит 3D-модель осанки человека. Мы проводили исследования на школьниках и спортсменах: делали топографию до остеопатической коррекции и после. Компьютер фиксирует десятки параметров и выдает результат: «Было так, стало так, изменения достоверны». С этими данными я выступаю на конференциях.

Кстати, в России есть рецензируемый научный журнал по остеопатии, который признан ВАК и входит в международные базы. Он выходит 4 раза в год, и там регулярно публикуются результаты таких исследований. Научная база у остеопатии формируется и активно развивается.

— Существует мнение, что цена сеанса у сертифицированного остеопата не может быть ниже определенного порога (например, 4–5 тысяч рублей) и ассоциации регулируют этот вопрос. Так ли это?

— Такого нет, любая ассоциация — это общественное объединение, а не контролирующий орган. Никто не может диктовать цены и вводить санкции за их несоблюдение. У нас не СССР, а рыночная экономика: каждый специалист и каждая клиника устанавливают стоимость самостоятельно.

Я мониторю рынок. Год назад у меня был запрос от коллег, и я собирал данные по всем остеопатам республики. Разброс цен, безусловно, есть, но средняя стоимость приема держалась в районе 5 тысяч рублей. За год ситуация могла немного измениться, но ориентир примерно такой. Прием остеопата часто сравнивают с сеансом у массажиста. Хороший массаж стоит около 3 тысяч рублей за сеанс, и обычно рекомендуют курсы по 10 сеансов (30–40 тысяч рублей). Остеопату для достижения устойчивого результата в среднем нужно три-четыре сеанса с интервалом в одну-две недели. При средней цене в 5 тысяч рублей за прием курс обойдется в 15–20 тысяч рублей. Далее для поддержания здоровья стоит посещать остеопата 2–4 раза в год (10–20 тысяч рублей). Это дешевле и эффективнее, потому что мы не просто снимаем симптом, а убираем причину.

«Я верю, что интеграция остеопатии в общую медицинскую систему будет только усиливаться. Настороженность, которая была раньше, уходит» Фото: Андрей Титов

«Задержка речи у детей часто связана с механическими зажимами, которые мешают нормальной работе мозга и нервной системы»

— Как вы видите будущее остеопатии в целом и своей клиники в частности? Останетесь нишевой историей или планируете масштабироваться, возможно, через франшизу?

— Начну с отрасли в целом. Я верю, что интеграция остеопатии в общую медицинскую систему будет только усиливаться. Настороженность, которая была раньше, уходит. Становится понятно, зачем нужен остеопат, точно так же, как люди понимают, зачем идти к стоматологу или гинекологу. Мы видим это и по интересу минздрава, и по нашей работе в ассоциации. Одна из ключевых задач здесь — зачистить рынок от лжеспециалистов, чтобы у пациентов не было негативного опыта от общения с мошенниками.

Что касается моей клиники, то в идеале я вижу развитие именно через франшизу. Да, это могут быть небольшие кабинеты, но главное — они должны быть подконтрольны, с едиными стандартами качества. Как в «Макдоналдсе» — где бы вы ни находились, вы знаете, что получите продукт определенного уровня. Если мне удастся выстроить систему, где качество будет одинаково высоким везде, — это будет идеальный вариант.

Параллельно я планирую расширять спектр услуг внутри клиники, но только по тем направлениям, в которых я уверен на сто процентов. Я глубоко погружаюсь в каждую методику, изучаю ее на себе, прежде чем предлагать пациентам. Именно поэтому у нас нет огромного ассортимента — только то, что реально работает.

В первую очередь хочу усилить направление оздоровительных практик для здоровья, не медицинских, а именно поддерживающих. Например, у нас уже появился инструктор по брифабилити — это работа с дыханием. Человека не заставляют дышать «правильно» сознательно, а через специальные техники улучшают дыхательную функцию на подсознательном уровне. А хорошее насыщение кислородом — это и работа мозга, и общее самочувствие. Очень не хватает грамотного ЛФК, особенно для детей. С ними практически никто не занимается правильно — не учат приседать, двигаться, чувствовать свое тело. Хочется закрыть и эту нишу, А также создать оздоровительные занятия для беременных: не фитнес, а именно мягкая, контролируемая подготовка тела.

— Вы упомянули, что к остеопату приходят и с такими запросами, как задержка речи у детей или проблемы с зачатием. Это действительно работает?

— Да, и это как раз про комплексный подход, про взгляд на здоровье, а не на болезнь. Задержка речи у детей — частая проблема. И часто она связана с механическими зажимами, которые мешают нормальной работе мозга и нервной системы. Убираем зажимы — запускается речь.

Проблемы с зачатием тоже нередкий запрос. К нам приходят женщины, которые уже обследованы вдоль и поперек, органических причин нет, а беременность не наступает. И здесь остеопат может ответить на вопрос: «Почему?». Например, может быть застой в тазу, нарушен кровоток, ухудшен дренаж. Создаются условия, при которых оплодотворение затруднено. Наша задача — убрать эти застойные явления, улучшить питание тканей, и организм сам справляется.

Классическая медицина часто ищет, где поломка. А мы — как улучшить среду, чтобы поломок не возникало. Это медицина будущего. Недавно выступал на конференции психотерапевтов, рассказывал о влиянии эмоций на тело. Итог простой: психолог — хорошо, но добавьте остеопата, чтобы убрать телесные зажимы от стресса. Стоматолог — хорошо, но добавьте остеопата, чтобы сбалансировать механику челюсти и шеи, и брекеты будут стоять меньше времени. Интеграция — вот что даст реальный результат.

Кстати, у нас в клинике принимает врач-психотерапевт со степенью кандидата медицинских наук и ученым званием доцента, а также психолог. Я считаю, что для качественной жизни человеку необходимо посещать и психотерапевта, и остеопата, а также работать со специалистами по питанию (нутрициологами) и заниматься правильной физической нагрузкой. Тогда многих проблем со здоровьем удастся избежать.

«Мое хобби — это саморазвитие в моей профессии. Жена иногда даже ругает, говорит, что нужно разгружать голову, но я даже в отпуск беру с собой профильные книги» Фото: Андрей Титов

«Вся семья — либо врачи, либо близкие к медицине люди»

— Вы до сих пор ведете прием сами?

— Да, для меня это отдушина, я очень люблю свое дело, люблю помогать, воспринимаю это даже не как труд, а как хобби, которое приносит колоссальное удовольствие. Правда, попасть ко мне сложно, есть лист ожидания. В приоритете — беременные и дети до года, потом мои постоянные пациенты, которых я веду (75 процентов записей), и лишь потом первичные.

— Как вы пришли в медицину?

— Как часто бывает у медиков, у меня целая династия, поэтому можно сказать, что родители подтолкнули. Моя мама Асия Гайнуллина — врач-невролог, отец Рустэм Гайнуллин преподает в Казанском медицинском колледже, сестра Динара Исмагилова — врач-узист. И в целом вся семья, дяди-тети — либо врачи, либо близкие к медицине люди.

На самом деле в юношестве у меня возникал интерес к юриспруденции и финансам, я очень любил право и математику. Но родители настояли, чтобы я продолжил династию, мол, юристов-финансистов много, а с профессией врача не прогадаешь. Я рад своему выбору, и самое интересное, что теперь я как руководитель занимаюсь и финансовыми, и юридическими вопросами, в общем, не прогадали.

— Погрузиться именно в остеопатию тоже посоветовали родители?

— Направление остеопатии я выбрал самостоятельно, но родители меня здорово поддержали в финансовом вопросе. Я же обучался в Англии, и в 2008–2012 годах это обходилось примерно в 500 тысяч рублей в год плюс перелеты. Просто колоссальная для тех времен сумма, без помощи родителей я бы никак не справился.

Но мне неудобно было просить деньги, поэтому часть пытался заработать сам, в студенчестве подрабатывал, делал массаж. Также мне посчастливилось выиграть грант на первые два года обучения в Европе.

— Ваша супруга тоже врач?

— Да, она акушер-гинеколог. Детей пока нет, мы в процессе (улыбается). Мне 40 лет, я женился меньше года назад, долгое время я был сфокусирован на карьере, мне хотелось накопить капитал и уже потом выстраивать личную жизнь.

Когда появятся дети, я надеюсь, что они продолжат династию. Остеопатия — это классная, созидательная профессия, которая приносит удовлетворение, и хочу привить интерес к ребенку, а не заставить его заниматься чем-то через не хочу.

— Чем увлекаетесь, помимо работы?

— Хожу в спортзал, занимаюсь с тренером, на йогу тоже хожу. Зимой люблю на сноуборде кататься. У меня нет какого-то узкоспециализированного хобби по типу коллекционирования чего-то, но я очень люблю читать и прогулки со своей собакой породы корги.

А вообще, мое хобби — это саморазвитие в моей профессии. Жена иногда даже ругает, говорит, что нужно разгружать голову, но я даже в отпуск беру с собой профильные книги. Я всегда в это погружен, мне нравится мое дело.

— И наш традиционный вопрос — назовите три секрета успешного бизнеса.

— Во-первых, нужно верить в свое дело и в свой успех. Эта вера помогает не сворачивать с пути. Во-вторых, терпение — многие начинают свой бизнес с мыслью, что очень быстро раскрутятся и достигнут вершин, но такое случается редко, нужно терпеть и надеяться, что где-то там, в конце тоннеля, есть свет. У меня первая прибыль пошла через 8–9 лет. Чем бы все закончилось, если спустя пять лет я опустил бы руки и все бросил?

Ну и в-третьих, я думаю, для того чтобы достичь успеха, нужно заниматься чем-то, что приносит пользу обществу. Я всегда ставил себе задачу, чтобы люди, которые пришли ко мне на прием, уходили счастливыми. Тот бизнесмен, который относится к человеку с любовью и уважением и закрывает его потребности, всегда будет успешен.